Твой прадедушка Вася (письмо мамы).

Дедушка Вася родился в 1908 году в деревне Суровцы Рязанской области, в крестьянской семье, там и жил до 18 лет, потом пошел служить в Красную Армию, да так и остался в армии -стал военным. Перед Великой Отечественной войной он был разведчиком в Белостоке, возглавлял разведотряд. Во время войны был в партизанском отряде в лесах Белоруссии, целый год о нем не было никаких вестей. У его жены, бабушки Клавы был тогда грудной ребенок на руках (Валера) и две дочки, она из которых, старшая -бабушка Нина, ей было 12-13 лет. После войны он учился в Москве в военной академии им. Фрунзе. Еще он учился в Киеве в училище связи, только не знаю точно, когда.
Служил от Белоруссии до Дальнего востока, по всей стране, бабушка Нина сменила много школ. Перед демобилизацией, служил в Хабаровске. Там я и родилась, когда бабушка Нина приехала из Ленинграда на каникулы и почти до 4-х лет воспитывалась бабушкой Клавой.
Ты, наверное, знаешь, что бабушка Нина и дедушка Лева учились в Ленинграде, в Горном институте.
После демобилизации в 1957 году и до конца своей жизни дедушка Вася жил в Донецке, с нами, занимался большой общественной работой, возглавлял Совет ветеранов. Мы, когда ходили в праздники на демонстрацию, гордились тем, что он стоял на трибуне в военной форме, и приветствовал проходящие колонны демонстрантов. Дедушка имел военные награды - орден Ленина, Красной Звезды, два ордена Великой Отечественной войны, много медалей. Он был полковник. К сожалению, все его награды у нас похитили воры, когда в 2000 году обворовали нашу квартиру.Осталась только память. Умер дедушка в 1981 году, на 5 лет пережив бабушку Клаву, свою жену.Посылаю тебе его стихи, не суди строго форму, главное, что они написаны сердцем. Целую тебя

«Там за дверью» по пьесе Вольфганга Борхерта. Режиссер Люк Персеваль.

«Там за дверью» по пьесе Вольфганга Борхерта.
Режиссер Люк Персеваль. Thalia Theater, Гамбург, Германия

Глядя на отражение в разбитое зеркало.

Пьеса «Там за дверью» немецкого поэта и писателя Вольфганга Борхерта была впервые сыграна 20 ноября 1947 года, на следующий день после смерти ее автора. Борхерт прожил всего 26 лет, из которых три года он провел в армии, сражаясь против СССР и 17 месяцев в тюрьме за критическое отношение к фашистской идеологии. Нет, Борхерт не дает прямой оценки и не осуждает, но его произведения пронизаны такой глубокой тоской и трагизмом, что замирает сердце. Война, разрушающая жизни и калечащая судьбы, война, лишающая всякой опоры, веры и любви, война, после которой невозможно спать – эта страшная гримаса нравственно разлагающегося человечества рисуется при помощи эмоций и лейтмотивов.
       Режиссеру спектакля «Там за дверью» Люку Персевалю удалось необыкновенно точно показать безрадостный и тяжелый мир пьесы. Смотреть постановку сложно, потому что каждая сцена в ней играется «на разрыв» и обращается к самым трудным вопросам, которые всем известны, но размышления о которых хочется спрятать как можно глубже в подсознание. Залезть в душу «сломанного» безжалостным роком человека, стоящего на самом краю, увидеть происходящее его глазами, узнать его мысли, погрузиться в мир его образов, балансирующих на грани безумия  – вот, что предлагает зрителю спектакль «Там за дверью».
Солдата, судьбой которого стала война, в произведении зовут Бэкманн. Эту роль исполняет  великолепный актер и музыкант Феликс Кнопп. Как загнанный, раненный, измученный зверь мечется он по сцене, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Но это невозможно. Реальность для Бэкманна искажена безвозвратно. Дом его родителей давно продан, жена изменила с другим, и все, что доставляло радость, осталось там за дверью. Бекман заперт среди двух миров. И кошмары о войне, снящиеся ему, кажутся намного более реальными, чем сидящий и раскрывающий рот, словно гигантская рыба полковник.
Удивительные декорации, созданные художником Катрин Брак, как нельзя лучше подходят для воплощения беспокойной и потусторонней атмосферы. Гигантское зеркало на сцене отражает самые страшные образы. Эта отчужденность живого и страдающего героя становиться еще более заметна при общении с другими действующими лицами. Благодаря великолепной «холодной» игре Барбары Нюссе создается контраст между восприятием Бэкманна себя в действительном мире после войны и его видением этого самого мира. Для Бэкманна реальность – это сон, подобный галлюцинациям. А сон – это реальность, подобная действительности. Истинный Бэманн остался в прошлом - там за дверью. А тот, кто ведет повествование – это уже другое лицо, разрушенное, не способное воспринять настоящее и пережить его. Похожее чувство испытывает человек, только что вышедший из-под наркоза. Во время пробуждения кажется, что все трансформируется и отстраняется, словно наблюдаешь за происходящим со стороны. Действительность не важна, она вызывает чувство абсолютного равнодушия. Так в душе героя рождается ощущение «разрыва». Его страдания не способны принять те к кому он обращается. Резкие и холодные слова бьют как кнут и выражают только непонимание. Они не могут исцелить сломанную душу. И герой остается один на один со своим искаженным миром.
Периодически  в пространстве возникает хоровод призраков-солдат со специфической пластикой и пугающими нетипичными движениями. Играют их актеры с синдромом Дауна, очень органично существующие на сцене и точно передающие задумку режиссера. При их появлении, сопровождающемся тревожной рок-музыкой, становится страшно. Вероятно, точно так же, как было страшно спать ночью Бэкманну.
Постановка Люка Персеваля – это не просто спектакль, а сольная рок-опера. Практически все время Феликс Кнопп пропевает текст. На сцене присутствует живой оркестр с электрогитарами и ударными. Музыканты играют насыщенный тяжелый рок, становящийся время от времени не просто лейтмотивом происходящего, а самим действием, наполняющим сцену и проникающим в души. «Там за дверью» - это постановка, в которой музыка становится вторым главным героем и говорит необыкновенно точно. Благодаря такому сочетанию трудная для восприятия пьеса Борхерта смотрится на одном дыхании.
С самого начала действия становится ясно, что Бэкманну нет места в этом мире. Не важно, насколько громко он будет кричать к Богу, и какие слова он Ему скажет. Этот Старик все равно ничего не услышит, он давно превратился в равнодушного к чужим страданиям антрепренера. Да и что он может? Все давно решено за Него. Люди безвозвратно исказили мир и с этим ничего не поделать. Разбитое зеркало не восстановить, его отражению не обрести гармоничные черты. И, оставшись один на один со своими страхами, Бэкманн делает свой последний выбор – шаг навстречу к освобождению в бурлящую реку Эльбу. «Сейчас ты нужен мне, Отвечающий! Где же ты?.. Почему он молчит!! Неужели некому ответить?..» Свет гаснет, в зрительном зале наступает тишина…

Симфония «Рая», композитор Эймунтас Някрошюс.

«Рай». II часть дилогии по поэме Данте Алигьери «Божественная комедия»
Режиссер Эймунтас Някрошюс, Meno Fortas (Вильнюс, Литва)

Симфония «Рая», композитор Эймунтас Някрошюс.

В этом году в рамках сезона Станиславского театр Meno Fortas привез в Москву вторую часть дилогии по поэме Данте Алигьери «Божественная комедия». И, если в первой части мы встречаемся с миром тревожным и мрачным, то вторая часть буквально пронизана светом и воздушной легкостью.
О постановке «Рай» очень трудно писать. И не потому, что невозможно подобрать определений, а потому что все они будут неточными. Подобно тому, как томимый чувством влюбленный пытается выразить словами то, что происходит у него в душе, но понимает, что слова не способны передать даже малой части его ощущений.
«Рай» Эймунтаса Някрошюса – это музыка и свет, невероятное ощущение неограниченности пространства и свободы. Это особенное сочетание символизма, мистики и глубины с искренним, почти детским, восторженно-непосредственным восприятием мира. Постановка основана на наслоении впечатлений и эмоций, рождающих гармоничный образ. Спектакль шел с субтитрами, но действие, происходящее на сцене, было понятно без слов: вот Данте пытается поймать дух Беатриче; вот он ходит среди лучей небесных светил; вот хоровод душ, поющий свои волшебные песни; вот души пытаются подняться выше и достигнуть Чистого Света... Возможно, что-то в символике спектакля было не до конца осознанно и расшифровано, но, думаю, каждый испытал во время действия самое главное – эмоциональный катарсис.
Разве можно писать про «Рай» обычными, скучными словами: «Спектакль начинается с песни, которую на сцене акапелла исполняют…»? Такие определения не способны передать даже малой части впечатлений. Но, все-таки, по закону жанра нужно написать и об этом. «Рай» - это песнь о любви. Любови чистой, вечной, необыкновенно трогательной, нежной и наивной, сопереживающей и умеющей прощать. Любви, которая помогла главным героям пройти через все испытания ада и подняться в Высшую область Вселенной. Кстати, Беатриче и Данте – это единственные герои спектакля, которым это удалось.
Действие постановки происходит в преддверии Рая. Души, предстающие перед зрителями, скитаются среди ярких Светил. Хотя они уже не страдают, но еще не достигли чистого блаженства. На входе в Рай дежурит Хранитель. Он сидит за столом с табличкой «музей». Именно к нему приходят души, которые еще не смогли отречься от всего земного. Они отдают ему лишний груз, который мешает подняться выше. Хранитель выдает Данте при входе в Рай белые тапочки, подобные тем, которые требуют одевать в музее, чтобы не поцарапать обувью пол.
В Раю Данте впервые обретает спокойствие. Если в предыдущей части «Божественной комедии» главный герой постоянно находился в нервном напряжении и тревоге, как будто его непрестанно терзало какое-то смутное предчувствие или неясная мысль, которая никак не могла найти своего выражения (это было видно по постоянному беспокойному движению рук), то в Раю это ощущение постепенно уходит. Данте становится свободен и счастлив. В хороводе душ и новых впечатлений он даже на время забывает о Беатриче. Но достигнуть Рая без нее невозможно, ведь именно она в финале приведет Данте к Чистому Свету. Актеры играют великолепно. Особенно Роландас Казлас, которому удается сочетать органичность существования в постановке с неорганичностью пребывания смертного в мире духов. Видеть такую великолепную работу само по себе большое счастье.
Удивительный талант Эймунтаса Някрошюса, позволяющий маэстро взять одно из самых сложных и спорных произведений мировой литературы и перевести его на понятный, чистый, легкий и светлый театральный язык, заставляет поверить, что современный театр не только не удалился от Высокого искусства, но и открывает в нем новые, доселе неизвестные грани. В спектаклях мастера Вы не найдете фальшивых нот или ничем не оправданной пошлости, каждый раз сцена становится местом сакральным, где на наших глазах создается Произведение Искусства.   
Някрошюс – это не просто режиссер, это – театральный композитор. Рай – симфония, созданная при помощи декораций, игры актеров, работы с предметами, света и звука. Подобно музыкальному произведению, которое не требует перевода и понятно каждому без каких-либо дополнительных объяснений, спектакль «Рай» затрагивает душу и не нуждается субтитрах. Главное – это чувства, которые, подчас трудно осознать и проанализировать, но, тем не менее, которые приближают к Прекрасному. Также как и в симфонической музыке, где каждый отдельный инструмент, исполняя свою партию, передает единый замысел автора, каждый элемент постановки служит для создания единого поэтического образа и единого эмоционального впечатления. Зрителям, которые смогли увидеть «Рай», посчастливилось быть на театральном концерте.
О спектакле Някрошюса «Рай» очень трудно писать. Точно также, как и слушателям концерта трудно передать словами, что происходило в их душе во время той или иной музыкальной пьесы.  Можно, конечно, попытаться разложить произведение на составляющие и говорить об его отдельных частях. Но мне кажется, что это не только не передаст впечатлений, но и исказит и нарушит ту гармонию, которая так поражает в этой постановке.

Театральный фестиваль «Сезон Станиславского». «Мнимый больной», театр «Volksbühne am Rosa-Luxemburg»

Театральный фестиваль «Сезон Станиславского».
«Мнимый больной» Жан-Батист Мольер, режиссер Мартин Вуттке
Театр «Volksbühne am Rosa-Luxemburg-Platz», Берлин, Германия

Собирая осколки…

В 1834 году в статье «Литературные мечтания» Г.В. Белинский написал:  «Театр!.. Любите ли вы театр так, как я люблю его?..  Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно... » Сегодня такой восторженный подход воспринимаются иронично. О какой любви к театру может идти речь, если он превратился в простое развлечение? Театр, не способный возвысится до того, чтобы «поразить душу», пытается эффектными приемами поразить зрение и слух. Как бы ни было весело во время представления, воздействие на человека многих современных постановок заканчивается в момент окончания спектакля. Принцип «посмотрел – повеселился – вышел –  забыл» используется повсеместно. Театр потакает современному обществу потребления, руководствуясь слоганом «Бери от жизни все!» и не задумывайся, пусть думают за тебя. Поэтому, выходя из театра, зритель не думает о глубоком содержании увиденного, ибо думать не о чем и незачем. Но для меня истинный и чистый театр рождается только в тот момент, когда он поднимает душу человека над действительностью и заставляет сердце биться быстрее. Как это все наивно… Пусть так! Но лучше я до конца останусь идеалистом, чем смирюсь с профанацией искусства и буду чувствовать и жить наполовину…
Я отказываюсь верить в театр, который возводит в абсолют самые низменные желания человека и потакает им. Сейчас уже пора задуматься над тем, является ли сегодня театр видом искусства или же это обыкновенный продукт массовой культуры? Должен ли художник-режиссер отталкивается в своих поисках от продуктов извращенного восприятия больного общества, или же его роль возвыситься над ними? Это совсем не означает, что театр должен уйти от действительности. Истинный творец всегда очень остро ощущает проблемы современности, стремится их проанализировать и отобразить в своем творчестве. Но это далеко не внешнее воспроизведение, не бездумный смех, а глубоко прочувствованное, пережитое и часто трагичное ощущение действительности. Театр следует моде и повторяет современные тенденции. Но это не тот вид искусства, который может ограничиться внешними эффектами. Мы ждем от театра глубины, театр должен не просто что-то создать, но и объяснить зрителю для чего он это создал. Без цели ни театр вообще, ни спектакль в отдельности существовать не могут.
«Но ведь существуют сегодня скульптуры и картины, созданные без всякой цели», - скажете Вы. Думаю, пора уже ответить на вопрос являются ли огромный фаллос или ряд унитазов, выставленных в современном музее, предметами искусства. Нет, я совсем не против красиво изображенного обнаженного человеческого тела. Меня не пугает скульптура Аполлона Бельведерского древнегреческого скульптора Леохара или картина «Русская баня» Кустодиева. Посмотрите на эти произведения, и Вы поймете, что в них нет никакой пошлости, а есть только чарующая, возвышенная красота. Да и для того, чтобы показать эротическую сцену в том же кино совсем не обязательно полностью обнажаться или снимать половой акт. Вспомните знаменитый фильм «Приведение» Джерри Цукера с Патриком Суэйзи и Деми Мур в главных ролях, а именно сцену, где главные герои лепят на гончарном круге из глины. Там нет секса и нет никакой пошлости, но, тем не менее, это по-настоящему эротично и красиво. Оказывается, искусство обладает огромной палитрой разнообразных оттенков при помощи которых можно изображать самые разнообразные сцены. Отсутствие красок, к сожалению, не может быть компенсировано даже самым реалистичным изображением гигантского фаллоса.
Так до каких пор мы будем, как дети, восторгаться и радоваться словам «член» и «импотенция», произнесенным со сцены? Чего в них такого особенного, что они производят в зрительном зале настоящий фурор? И до каких пор режиссеры будут пользоваться этим, щекоча самые низменные инстинкты публики? Причем, в большинстве случаев, слово «член» никак не оправдано действием, а использовано просто так, ради красоты момента. Такой подход, основанный на пошлости, не может и не должен являться основой подлинного искусства.
Я опишу одну из сцен спектакля «Мнимый больной» театра «Volksbühne am Rosa-Luxemburg-Platz». После того, как Арган открыл зрителям всю правду о Бертальде, которая заключалась в том, что он не может испытывать удовольствие от секса, если не кряхтит (а, может, кашляет или сопит) во время него, к Аргану явился Аптекарь. Он должен был по распоряжению врача Пургона поставить больному клистир, что, вопреки пьесе Мольера, он и сделал. Бедный Арган был поставлен в соответствующую позу, и огромная клизма была прислонена в нужное место. Клизма была так хороша, что промыла больному весь кишечник и вода полилась изо рта. Служанка Аргана Туанена услужливо подставляла под струю воды тазик, который затем выливала на зрителей, сидящих в первых рядах. Единственным вопросом, который остался у меня после просмотра данного эпизода, был вопрос о том, почему клизма была не настоящая?! Если бы она была настоящая, то было бы красивее, не правда ли?
Кстати, может кто-нибудь знает, чем плох был классический текст Мольера, что режиссеру понадобилось заменить его разговорами об оргазме, оральном и анальном сексе? Разве французскому комедиографу недоставало таланта? Или без слов «член», «психология» и «импотент» сегодня спектакль уже не является актуальным? Между прочим, в интерпретации немецкого театра Арган притворялся «Мнимым больным» именно из-за того, что был бессилен в постели. Вот оно что! Наконец-то хоть кто-то докопался до истины!
Представление проходило в рамках проекта «Сезоны Станиславского». Думаю, спектакль «Мнимый больной» наглядно показал, что неверно понятая, извращенная, оторванная от основной идеи, система Станиславского может породить самых ужасных и нелепых театральных монстров. Приступая к созданию произведения на основе «системы» необходимо понимать, что творчество К.С. Станиславского – это не какие-то раз и навсегда устоявшиеся правила, а, в первую очередь, постоянный поиск и развитие. Театр Станиславского – это театр благородный, оправданно психологический, театр живой и ищущий. Театр, способный создать настоящее произведение искусства, затрагивающее души и сердца. Это не набор каких-то внешних правил, которые позволяют актеру добиваться правдоподобной пластики, а тяжелая внутренняя работа над постижением сути роли. Это ни в коем случае не театр грязных натуралистических подробностей. Плевать в зрительный зал и испражняться на сцене неприемлемо для художника. Мне вспоминаются слова, написанные Н. Крымовой в книге «Имена». Думаю, они идеально подходят как к творчеству М. Чехова, так и к основам творчества К.С. Станиславского: «Некая высокая Мораль жила в его искусстве, не давала себя растоптать, противилась всему, что аморально и обезличенно»[1].
Не дать растоптать искусство, противиться профанации и выбирать только самые лучшие образцы современной мировой сцены – вот для чего нужны «Сезоны Станиславского». И демонстрировать на них образцы весьма сомнительной художественной ценности недостойно памяти мастера.  А вот еще одна цитата, но уже из книги К.С. Станиславского «Мое гражданское служение России»: «Между тем театр – могущественная сила для душевного воздействия на толпы людей, ищущих общения. Театр может развивать и облагораживать эстетические чувства общества, и это тем более важная культурная миссия, что развитие эстетического чувства человека – одно из немногих земных средств, приближающих нас к небу»[2]. И, если искусство берет за основу низшие человеческие потребности, беззастенчиво их смакуя, если оно играет на пошлых и грубых инстинктах, возводя их в абсолют, то оно не только не способно приблизить человека к небу, но и самым грубым образом отвращает от него.
Если бы меня попросили отвлечься от художественной составляющей и описать спектакль «Мнимый больной» театра «Volksbühne am Rosa-Luxemburg-Platz» при помощи геометрических форм, я бы сказала, что это театр жесткий и четко расчерченный. Театр строгих линий, театр с ярко выраженными границами и углами. Театр рационалистический, опирающийся на внешние эффекты. Может быть, именно поэтому попытка соединить искусство переживания с традиционно немецким учением потерпела неудачу. Внешнее правдоподобие без внутреннего оправдания роли в «системе» невозможно. Когда во время спектакля действие переносится со сцены на киноэкран, и мы видим актеров крупным планом, то на их лицах с трудом можно найти выражение какого-то чувства. Использование в спектакле приемов кинематографа так и остается лишним и не нужным. И уже не имеет значения насколько талантлив как актер Мартин Вуттке, и как хорошо он владеет пластикой. Неоправданное действие вызывает только один вопрос: «Зачем вообще это действие происходит?».
В заключении мне хотелось бы вспомнить слова второго основателя МХТ, гениального педагога и режиссера В.И. Немировича-Данченко: «Театр посещают только люди сытые. Голодный, или больной, или разбитый жизненной драмой в театр не ходит<...> Но сытых людей надо заставлять беспокоиться и волноваться о важнейших сторонах жизни вообще. <…> Когда же искусство перестает служить этой цели, оно становится забавой для сытых людей. И когда известное художественное учреждение, или определенный слой общества, или целая нация начинают удовлетворяться искусством, занимающимся пустяками, то это признак, что художественное учреждение, или это общество, или эта нация начинает доживать свои последние дни»[3].







[1] Крымова Н. «Имена»: Избранное в 3х книгах/ М, 2005. кн.3. С. 136
[2] Станиславский К.С. «Мое гражданское служение России»/ М, 1990. С.361
[3] Владимир Иванович Немирович-Данченко, Театральное наследие, Том 2, стр. 220, М., 1954

Причины возникновения театрального конфликта.

За последние 20 лет в политической, экономической и общественной жизни нашей страны произошел ряд крупных изменений, которые, безусловно, отразились и на сфере искусства. Однако за внешними преобразованиями и лозунгами не всегда стоят реальные перемены. Это связано с тем, что на сегодняшний день не выработана четкая структура функционирования организаций в условиях современной России, в частности систем управления и контроля. Во время адаптации театра к современной действительности, происходит ряд организационных изменений, поиск оптимальных форм и путей развития, переоценка ценностей. еняется место театра в ряду видов искусств, а также общественные запросы и ожидания, обращенные к театру.

Collapse )

+ - 18

Когда впервые увидела это рекламу была в шоке от того, как государство повышает рождаемость. Открытая пропаганда мини абортов в метро, это, вероятно,  очень прибыльно. Мулевать значки 18+ на экране, конечно легче, чем отказаться от популяризации подобных средств предохранения, которые, между прочим, еще и на здоровье женщин влияют...Collapse )

мысли накануне Нового года (наивно? супер!)

З

Зима. Деревья укутаны снегом. В Москве накануне Нового года появились елки в горшках, источающие приятный лесной аромат, яркие гирлянды, магазины украшают витрины огнями, от мороза на лицах появляется румянец. Люди спешат купить близким подарки, чтобы порадовать в праздник желанными вещами.  В предпраздничные дни мы можем позволить себе немного расслабиться, проявить искренние чувства без спешки, без недовольств, без агрессии. То настоящее, что еще осталось в нас, прорывается наружу, позволяя просто наслаждаться жизнью. Хотя бы раз в год мамы и папы отрываются от компьютеров, «Одноклассников» и «Контактов», чтобы посвятить вечер семье и детям. В наш век материальных ценностей, когда мы заменили духовное вещественным, так важно хотя бы иногда отвлечься от бесконечной гонки удовлетворения  собственных плотских желаний.   

Collapse )

ошибки автора МК или почему НЕ надо писать о том, в чем не разбираешься


Сегодня, совершенно случайно мне в руки попалась страничка МК от 14 декабря 2012 года. Вообще-то, я не читаю МК, но мое внимание привлекла статья о храме. Когда я ее прочитала, то пришла в ужас от того, что в одной из самых популярных в России газет работают люди абсолютно некомпетентные, не обладающие чуством стиля, элементарными понятиями о общеизвестных вещах, а также необходимым словарным запасом для того, чтобы выражать свои мысли более-менее приличным языком, а не простонародными фразами.

Ниже приведен сокращенный текст статьи с моими к нему комментариями.

Collapse )